Верить ли в переселение души?


Как говорится, найдите отличия.
Конструкция и размеры микрофона - это само собой. Как и фасон пиджака. Техника и мода не стоят на месте.
Что-нибудь еще есть?
Одно подскажу: оратор на левом фото своего рода занятий не скрывал, должность его так и называлась - министр пропаганды. В отличии от г-на на правом фото, называющего себя "историком". Некоторые в это верят.
P. S. Как мне сообщили, историк этот тоже хромает. Как и его предшественник. Сравнение, оказывается, далеко не мне первому пришло в голову.
promo glavsnab март 3, 2021 13:27 9
Buy for 10 tokens
http://labas.livejournal.com/858074.html "...стало горько что Ю.Л.Латынина вынуждена пользоваться услугами каких-то сомнительных посредников. Вот, написал ей письмо: Юлия Леонидовна. Являясь давним поклонником Вашего таланта, я очень рад тому, что Вы снова и снова обращаетесь к…

Первоисточник

http://labas.livejournal.com/858074.html
"...стало горько что Ю.Л.Латынина вынуждена пользоваться услугами каких-то сомнительных посредников. Вот, написал ей письмо:


Юлия Леонидовна. Являясь давним поклонником Вашего таланта, я очень рад тому, что Вы снова и снова обращаетесь к историческим штудиям. И пусть порой до 90% фактов, которыми Вы обогащаете эфир, являются различной консистенции лажей, Ваша твердая и последовательная гражданская позиция значительно перевешивает мелкие недочеты. В главном Вы правы! В последнее время, как я заметил, Вы проявляете интерес к творческому наследию доктора Йозефа Г. Увы, Ваш путь к сокровищницам полемической мысли, к этим фактологическим пещерам Лейхтвейса чересчур извилист. Судите сами: Ваш источник – историк С. - не знает немецкого языка и вынужден черпать информацию исключительно из русских переводов книг историков Х. и Б. Сами же Х.и Б. в силу унизительных предрассудков, кои бытуют в стране их проживания, вынуждены были пользовать труды доктора Г. очень осторожно, можно сказать, из-под полы. Ничего удивительного, что риторический гигант представлялся нам скабрезным карликом.


Отряхните сей прах и поприте его ногой. С моей бескорыстной помощью Вы сможете приникнуть к живительному источнику. Хотите, начнем с книги «Советский Союз глазами немецких солдат»? Сборник фронтовых писем издания 1941 г. Кладезь информации. Разруха, антисанитария, нищета, изуродованные трупы. И конечно, драпающие комиссары, многие с фикусами. Я уже слышу как Ваш взволнованный голос произносит: «Вот письмо простого немецкого солдата Фрица. Вот каким он увидел хваленый рай трудящихся...» Потом перейдем к следующей книге: поверьте, все двенадцать лет печатные станки министерства пропаганды практически не простаивали. Открываются новые горизонты, wenn Sie verstehen, was ich meine."
(конец цитаты). То, что жирным шрифтом - выделено мной.
Про фикусы см.
http://glavsnab.livejournal.com/13029.html

Не ГУЛАГ

  "Вследствие скученности и плохого питания (всякие передачи с "воли" были запрещены) в домах заключения свирепствовал брюшной тиф. Больные лежали в камере вместе со здоровыми, причем в камерах находилось по 25 человек. Когда здоровые начинали настаивать, чтобы больным была оказана медицинская помощь и чтобы их перевели в больницу, врач грубо отвечал: "Чем больше вас перемрет, тем лучше и покойнее будет для России".
В результате среди заключенных оказался большой процент смертности. Тогда в одном из корпусов губернской больницы наделали решеток в окнах и устроили тифозное отделение для арестантов. Тифозных привозили в это отделение целыми возами, как бревна. Люди лежали без сознания, закованные в кандалы, в кандалах и умирали."


  "Для женского персонала (т. е. арестанток) был взят старый пустующий дом с заброшенными и темными подвалами и погребами. ... они постоянно заливались водой и там образовывалось вечное болото. Погреба же превратили в карцеры для заключенных.
    Новая тюрьма представляла собой нечто ужасное: камеры маленькие, потолки низкие, стены покрыты плесенью и грибами, окна маленькие и узкие, переплетенные частыми решетками. Камеры всегда на замке с открытой и переполненной парашей. Койки и нары отсутствовали, поэтому заключенные спали на грязном полу. Обычно тюремные прогулки не разрешались, поэтому приходилось в этих застенках сидеть до отправки на этап месяц, а то и больше.
    Уголовные и политические содержались вместе. Со мной в одной камере помещалось 20 человек, из которых 9 человек тифозных валялись на грязном полу в бессознательном состоянии. Из них - две женщины пребывали в предсмертной агонии, две других - с грудными детьми. За больными не было никакого ухода. Больные испражнялись под себя, и эти испражнения текли под здоровых - вследствие тесноты арестантки лежали очень близко друг к другу."

    Затем автора посадили в тот самый карцер.
 "Пробыв неделю в яме, наполненной жидкой грязью, я перестала владеть ногами, заработав страшный ревматизм. Когда за мной пришли конвойные, чтобы взять меня на этап, то им пришлось вытаскивать меня из карцера на руках, так как мои ноги представляли из себя плети: они совершенно не действовали. Конвойные отказывались брать меня в этап, приговаривая при этом: "Куда мы возьмем эту старуху? Она в дороге у нас помрет!!!" Тогда наши часовые стали уговаривать конвойных, чтобы они взяли меня: "это она так одряхлела в карцере, в дороге отойдет. Да и не старая она вовсе, ей только 40 лет. А если не возьмете - мы ее опять должны будем запереть в карцере"." (отсюда)
    Это Курск, 1907-й год. Не "подходит" для разоблачений. Был бы 1937-й - смаковали бы из каждого утюга.

Цензура

Душераздирающую историю поведала читателям 10 февраля одна известная своей честностью "газета". Дескать, проклятый 1-й канал взял интервью у детских онкологов - зав. детским отделением питерского онкоцентра Белогуровой и директора московского Центра детской гематологии Новичковой. О том, что импортных препаратов для лечения рака не хватает, для их закупок имеются препятствия, отечественные же аналоги (некоторые) менее эффективны и дают побочки, в ряде случаев тяжелые. Импортные препараты в итоге поставляют благотворительные фонды или вынуждены "доставать" сами родители больных.
Но сюжет не был показан - мол, проклятая цензура запретила. Разумеется, столь лакомый компромат дружно потащили по инету всех мастей "борцы с режимом". С воплями о "геноциде", "сами-то они за границей лечатся" и т. д.
Дальше на сайте газеты появилась стыдливая оговорочка - мол, 1-й канал ей сообщил, что на самом деле тот сюжет в работе и показан будет. Но этого, понятно, "разоблачители" старательно "не заметили". Как и сам сюжет (показан 14 февраля):

Есть там и Новичкова, и Белогурова. Вопрос обсуждался в правительстве, велено срочно принять меры для исправления ситуации... Но это "борцам для здоровье детей" не интересно. Сама та газета об этом все же сообщила, но скомкано. Репостеры же "не заметили".

Беженцы

"жителям острова пришлось оставить места, служившие им домом в течение столетий. 1 200 жителей получили приказ в течение двух часов подготовиться к отправке на материк. С собой разрешалось брать только некоторую одежду и еду."
"не имели права брать с собой движимое имущество, разрешалось взять на пять дней только лишь пищу, а прочего имущества столько, сколько можно легко нести в руках. В неизвестный путь пришлось отправиться, кто как мог»
"Мы потеряли дома и стали бездомными. ...В течение двух дней нам необходимо было оставить дом и в мешках привезти на железнодорожный вокзал столько зерна, сколько успеешь. Скотину нужно было отправить с погонщиком в направлении новой границы. В телегу погрузить всю необходимую пищу и одежду."

Дальше был путь в теплушках - неизвестно куда.
"На новых местах многие семьи жили в холодных избах. С едой было сложно, одежда осталась на родине, а новую купить было невозможно, так как все распределялось по карточкам"
Из этой фразы следует, что переселенцам карточки не полагались.
"Некоторые откровенно видели в прибывших только дешевую рабочую силу и смотрели на них свысока. ...Отношение к переселенцам жителей крайне плохое. Во многих семьях беженцев называли «москалями» и лодырями..."
И еще пособие вместо переселенцев часто получали хозяева тех домов, куда их поселили.
(отсюда)
Что это - ужасные сталинские депортации? Нет - это, как нам втирают, в 1939-м финны-де так ненавидели СССР, что все дружно (и, главное, "добровольно") бежали от наступающей Красной армии, бросая почти все свое имущество. Когда смакователям говоришь, что то было банальное принудительное выселение, они переходят на визг.

Оккупация и заградотряды

"Тот, кто сегодня говорит о советской оккупации прибалтийских республик, нагло врёт! Везде в литовских городах нас встречали аплодисментами, как воинов-освободителей. Я никогда не забуду, как нас восторженно встречали в Каунасе и Мариамполе. Немцы отступили без боя, мы идём строем, а нас приветствуют целые толпы местных жителей. У всех неподдельная радость на лицах, сияют от счастья. Обнимали нас, дарили цветы...
Хутор "казался абсолютно пустым. Потом откуда-то появился старичок и на ломаном русском языке обращается: «Здравствуй товарищ!» - «Ты кто такой?» - «Солдат его Императорского Величества такой-то!» Оказывается, литовец, который служил в царской армии. – «А почему никого не видно?» - «Так все попрятались!» - «А чего? Вас же не обстреливают!» - «Так говорят же, что у вас рожки на головах…» Я не поверил. Но потом из подвала начали вылезать члены его семьи, и ко мне подошла молодая девушка. Сняла с меня пилотку и что-то начала искать в моих волосах. А старичок объяснил: «Немцы говорили, что большевики не люди, а черти с рогами…»

В Прибалтике, на границе с Восточной Пруссией, Туров был в очередной раз ранен. В госпитале познакомился с будущей женой. Ему дали отпуск на месяц. "мы с ней ночью напрямик, по замёрзшему озеру, ушли на станцию. Благо вещей у нас особых не было. У неё - одно чёрное шифоновое платье в маленьком фельдшерском чемоданчике, а у меня – полевая сумка да кобура от пистолета, набитая бинтами. Раненые офицеры собрали нам денег на дорогу."
"Приезжаю домой, и узнаю, что мою старшую сестру Татьяну, якобы за связь с партизанами, немцы расстреляли, а хату нашу спалили… Отец сильно покалечил ногу и ходил на костылях, но начал строить дом. Пола ещё не было, потолка нет, но железная печка уже стояла. Вот так и жили…"
Начало 1945 г. Его признали ограниченно годным к нестроевой службе в военное время. "таких же как я, годных к нестроевой, собрали на 2-месячные курсы по подготовке комендантских работников. Там и одноглазые, и однорукие офицеры, и призванные уже из запаса, и всех нас готовили к тому, что нужно постоянно поддерживать контакт с местным населением и оказывать ему любую помощь. И пресекать любые незаконные действия наших солдат."
Служил он в комендатурах 4 года, в разных местах, из "насилий" помнит лишь один случай, когда пьяный "генерал" стрелял в немецких кур из пистолета и был доставлен в комендатуру. Оказалось, ординарец генерала, сержант, надел генеральский плащ и фуражку. В другом случае позвонил немец, в трубке слышался женский крик. Выехали туда, оказалось - рожает. Доставили в госпиталь.
"Сочиняют всякую чушь и про 227-й приказ, и про заградотряды, и про штрафные роты. Вот у меня два раза соседями были штрафные роты. Несколько дней вместе стояли в обороне, и я беседовал с их командиром . Он рассказывал, что кто на семь, кто на восемь лет осужден, но там ничего такого изуверского не было. Он также разговаривал со своими подчинёнными, как и мы. Только жаловался, что писанины много. Ведь если кто-то отличился, то на него надо сразу характеристику писать. И человек уходит - его освобождают, и судимость с него снимают. И питание у них такое же, как у нас.
Дошло до того, что разные деятели на всех углах трубят, мол, под Сталинградом войска не отступили потому, что позади них стояли заградотряды с пулемётами. Да где бы они располагались?! Возьмите наш батальон, он же со всех сторон был окружён немцами. Из 870 человек в нем осталось 120, а ведь фронт оставался таким же. Но оставшиеся бойцы стояли насмерть. В жутких нечеловеческих условиях: без еды, но самое страшное, без воды, без патронов... Или ещё пример: передний край обороны 62-й Армии Чуйкова проходил в сотнях метров от берега Волги. Куда там было ставить заградотряды? Да если бы за мной стоял хоть один заградотрядчик я был бы только рад! Я поставил бы его на открытые участки обороны. И вот сейчас это всё муссируется, высасывается из пальца, нагло перевирается…".

В 1962-м у него скакнуло давление, и врачи советовали уйти из армии, тогда сможет прожить еще года четыре... А прошло почти 60.

Санитарки

"Бабы загалдели, закричали наперебой, что из деревни не успели сбежать два полицая, которые «были как звери». Я послал за ними. Притащили их, перед нами поставили...Тут уже сплошной крик, шум: «Они над нами издевались! Мы убьём их!» Каждая старается схватить и ударить… Я спросил, но скорее обращался сам к себе и политруку, чем к деревенским жителям: «Ну, что будем делать?» Тут все стали кричать: «Расстрелять подлецов! Смерть предателям! Нет им пощады!» Да, думаю, видать здорово вы людям насолили… Ну, и конечно, тут же их расстреляли…

на площадь сбежались жители села, тащившие с помощью бойцов двух молодых мужчин. Они оказались полицаями, не успевшими удрать с немцами. Требование на этом стихийном митинге было единое: «Смерть немецким холуям! Смерть предателям!» Тут же обоих и расстреляли…"

(очень похожие описания, возможно, один и тот же случай)
Потом автор был ранен в колено, отправлен в тыловой госпиталь, где, не долечившись, добился отправки на фронт. Дивизия, куда он попал, формировалась в Барнауле, а отправлена была под Сталинград.
"в каждой стрелковой роте было по шесть санитаров. Санинструктор – девушка и пять санитарок. Все они добровольцы, которые днями и ночами стояли в военкоматах Барнаула, чтобы их взяли на фронт. Но брали только тех, кто имел среднее образование или медицинское. Вот такие девушки были у нас в ротах. В батальоне был санитарный взвод, он тоже состоял из одних девушек. Только командир взвода мужчина – военфельдшер Иванов. Остальные 27 человек – все девушки-добровольцы.
Вот допустим, немцы пошли в атаку. Санитарка во время боя тоже ведёт огонь из винтовки. Когда атаку отбили, мужчина достает кисет, сворачивает цигарку и отдыхает. А санитарка откладывает винтовку в сторону, и ползёт по окопам. А надо учесть, что сплошных окопов у нас тут под Сталинградом не было. И вот она везде ползком-ползком, а немцы стреляют и по ней."
Бои под Сталинградом шли жестокие, от их полка за неполный месяц осталось 227 чел. Документы почти все погибли во время боя. В отчете комполка указал примерно по 100 убитых и раненых - и ок. 2500 пропавших без вести. Солонин в своих опусах всех пропавших без вести пытается выдать за "дезертиров", но Туров свидетельствует, что дезертиров не было.

Пили бы баварское

продолжаю о мемуарах Турова:

"Село оказалось совершенно пустое, немцы уже бежали. В домах никого из людей нет. Немцы всех угнали с собой. И вдруг сзади из кустиков бежит старичок: «Товарищ командир, сюда! Скорее сюда!» Я ничего не понял, но со своими связными побежал за ним. Там лужайка такая, и на ней из песка торчат две пары голых ног. Мне даже вначале показалось, что пальцы этих ног ещё шевелятся…
Быстро стали откапывать, и откопали два обнаженных тела. Старичок показывает: «Вот этот – тракторист, а этот комбайнёр. Им и по восемнадцати лет ещё нет…» А на всю спину и грудь у них вырезаны огромнейшие звезды, и в ранах виднелись белые рёбра и лопатки… И закопали их ещё живыми вниз головой… Мы были поражены. Ведь немцы в своих листовках пишут, что они воюют не с народом, а с коммунистами. А это же мальчишки по сути дела. Вот так мы впервые увидели настоящее лицо фашистов. Тут уже никаких агитаций и никаких слов не нужно… Поэтому мы не называли немцев солдатами. Для нас они были фашисты, гансы, фрицы, а звание «солдат» они не заслужили. И те из немцев, кто считает, что армия Вермахта состояла из солдат, и гордятся своим ветеранским прошлым, пусть они вспомнят эту деревеньку…
...на полу распластавшись, лежала женщина. Мне показалось, огромная, а это на ней большущие юбки. Голова у неё, висок и лоб, прострелена, и оттуда растекается тёмно-красное пятно. Рядом лавка вдоль стены, а на ней тельце грудного ребёночка, с неестественной вытянутой ножкой. Голова его расплющена и вся в крови… На лавке и на стене серо-красное пятно, а весь стол забрызган серо-тёмной массой… Это значит, его за ножку взяли и об стенку головой… Вот так фашисты с нами воевали… Но в селе не оказалось ни одного человека, всех угнали. То ли женщина не успела собраться, то ли она отказалась, но её застрелили, а с ребёнком вот так вот… Подобные случаи мне встречались и потом.
Всех угнанных жителей немцы использовали на очистке дорог от снега. А морозы ведь сильные, снега обильные и вот эти тоннели высотой больше трёх метров. В них мы находили и брошенную технику, и замёрзших людей. Вначале мы думали, что это немцы, и не обращали внимания. И только потом заметили, что это местные жители: старики, женщины, дети… Но лишь некоторых успевали достать ещё живыми, измождёнными, так они рассказывали, как их угоняли. Ни пищи им не давали, ни воды, ничего, и они естественно, только снег ели…
...лежали замёрзшие трупы. Несколько девочек лет по 10-12, простреленные… Несколько мальчишек лет 13-14 с простреленными головами… Женщины, совсем маленькие дети… А в самом конце лежал маленький старичок в кожушке с простреленной грудью. Мне запомнилось, как его реденькая бородка, развевалась по ветру… А ещё дальше бугор какой-то и у него женщина сидела. Она то ли сидя, то ли полулежа, прижимала к полурастёгнутой груди самый дорогой для неё закутанный комочек. Это был ребёнок, может даже грудной. Из его маленького носика надулись розовые кровяные пузыри, а из ротика текла тоненькая красная струйка… И у него и у неё в голове отверстие от пули… Все это видели, и тут уже никакой агитации, никаких слов не требовалось…"

Подготовка к войне

Продолжаю про мемуары В. С. Турова . Про репрессии.
"Лично я их не ощущал, можно сказать, они прошли мимо нас"
1. Забрали мужа его тетки (из крестьян, георгиевский кавалер, за храбрость в 1-ю мировую произведенный в прапорщики, воевавший потом за красных). В 2000-е Туров написал запрос в ФСБ, и оттуда прислали документы. Оказалось, на его дядю кто-то написал донос, и его расстреляли.
2. "арестовали 1-го секретаря нашего райкома партии и с ним ещё 10 человек. Он был не сельский житель, и не знал, что мы топим печки соломой. Деревьев-то нет. А он приказал, скосить всю солому на полях. Видимо, не понимал этого, и его арестовали."
3. "когда я учился в техникуме в Шахтах, там громко прогремело «шахтинское дело». Там же среди руководства шахт ещё с царских времен оставалось очень много немцев ...почти все они были тогда арестованы. Но чтобы простых людей арестовывали, я такого не помню."

Из горного техникума Туров добровольно ушел в военное училище (хотя, как будущий шахтер, имел "бронь" от призыва). Там обучение было весьма интенсивным - марш-броски, огневая подготовка, управление в бою и т. д.
"И всё время учёбы нам каждый день напоминали, особенно замполит – «Товарищи курсанты, вы готовитесь к войне! Война начнётся вот-вот… Не жалейте сил сейчас, здесь!» Это нам командиры с утра и до вечера прививали, вдалбливали в голову. Чтобы мы чувствовали себя подготовленными, не отлынивали ни от чего... Немецкий язык нам преподавала немка из Германии... подготовку в училище мы получили исключительно хорошую, и весьма разнообразную, поэтому многие выпускники получали назначение не только на должности командиров стрелковых взводов, но и командиров взводов связи, противотанковых орудий, миномётных, сапёрных и танковых взводов, а также помощниками начальников штабов. Могу с уверенностью сказать, что как офицер войну я встретил с врагом на равных, а кое в чем немцев и превосходил. Навыки, полученные в училище, помогли мне выжить и пройти всю войну."

По куски

Продолжаю про мемуары Турова (начало в предыдущем посте). Тут речь уже про 20-е годы:

"Вся семья неустанно трудилась, но жили мы совсем непросто. Мы, дети, как только сходил снег, по целым дням проводили в лесу, собирали берёзовый сок, щавель, травы, ягоды для питания всей семьи. Собирали грибы для заготовки и разные травы для сдачи их в аптеку, чтобы иметь деньги на покупку соли, спичек, а если останутся, то и на керосин для лампы. Но лампу зажигали только по большим праздникам .... обычно с наступлением темноты избу освещали лучиной.По вечерам щипали её из сырых чурбачков, а на ночь мама клала её в печь, где она к утру высыхала. Помню, я за заготовкой лучины или за чисткой картошки, которой надо было ведра два, уже полузаснувший падал. И это повторялось каждый день. Утром ведь будили затемно. Летом надо было скот отгонять пастуху, а зимой готовить и давать скотине пойло, корм, чистить за скотом, завтракать и вместе со взрослыми, что-то делать.
Но хуже всего было то, что обработка земли была примитивная. Из года в год сеяли то ли рожь, то ли ячмень, земля истощалась, а об удобрениях вообще никто не мог и мечтать. Да о них, кроме навоза, крестьяне и не знали. Иногда мы собирали ржи меньше, чем посеяли, это был настоящий крах крестьянскому хозяйству. Но и в обычные годы чистый хлеб, т.е. без примеси мякины, мы ели только после уборки и обмолота. А уже с нового года начинали добавлять мякину, картошку. Мы с Петькой (брат автора) каждый день толкли в ступе гречневую шелуху. Это было невыносимо... Чтобы не умереть с голоду семье, мать по весне посылала нас с Петькой в другие посёлки и хутора «по куски», т.е. побираться.
...к нам заходил почтальон, который нёс из райцентра большую сумку газет, журналов. А т.к. у нас в семье грамотных не было, то отец просил его почитать, о чём пишут газеты. А в них писали, что крестьянину-единоличнику никогда не справиться с развитием сельского хозяйства, и он не сможет прокормить не только страну, но даже себя. Отец, перебивая почтальона, кричал: "Вот-вот! Об этом ещё Ленин говорил...". Сам-то он грамоты не знал, в армии его еле-еле научили по слогам читать и расписываться"


В 1927-м крестьяне отправили трех ходоков в Сибирь - нельзя ли переселиться туда? Поездили, убедились, что для этого нужны деньги и железный инвентарь (плуги, бороны), чего у них не было. Да и земли свободной там нет, и никто их там не ждет. В 1930-м двум старшим братьям, отслужившим в армии, предложили переселиться на Кубань, а с ними поехала и вся семья.
"при коммуне «имени 1-й Конной Армии» организовали что-то вроде столовой, и туда ходили не только переселенцы, но и некоторые местные жители. И мы с Петькой каждое утро ходили туда за кастрюлями с едой. Для нас это было в радость. Я так отродясь не ел: мясной борщ или суп с клецками, пшенная, перловая, реже гречневая каша, овощи, фрукты. И каждый день нам на семью выдавали две-три буханки хлеба. А мы уже и забыли, что это такое чистый хлеб… он белый, пышный... А мы были очень довольные.
Но надо сказать, что местные казаки, враги советской власти, убивали приезжих, вырезали целыми семьями."
- однажды ночью кто-то ломился в их хату, а еще как-то зашли двое, попросили у хозяйки воды, при этом в еду подбросили мышьяк.
"...колокола сбрасывали не по приказу. Когда-то раньше станичники собрались, привезли золотые вещи для храма, наряды священнику, цепи, чтобы в храме повесить люстру....вазу золотую для причащения. Но в начале 30-х годов этот поп снял эти золотые цепи, эту вазу, и всё убрал. Казаки возмутились, а он не отдаёт. Они его чуть не растерзали… Его обвинили, милиция арестовала, а кто-то из районного руководства посоветовал: «Да закройте вы эту церковь! Зачем она вам нужна?» И жители её сами и закрыли."