April 21st, 2018

Аульный суд

Продолжаю комментировать мемуары Врангеля (см. предыдущие посты). Гражданская война. Автор - командир кавдивизии у белых.
"По мере очищения области от красных в станицах ...устанавливалось станичное правление. Оно ... производило суд и расправу. По указанию станичного правления комендантской командой дивизии арестовывались причастные к большевизму станичники и приводились в исполнение смертные приговоры. Конечно, тут не обходилось без несправедливостей. Общая озлобленность, старая вражда между казаками и иногородними, личная месть, несомненно, сплошь и рядом играли роль, однако со всем этим приходилось мириться."
Проще говоря, хватали тех, на кого из личной мести и т. п. указывали как на большевиков, и тут же без всякого суда казнили. Что мешало Врангелю запретить своим палачам в этом участвовать? Пусть бы оное правление, если хочет, само бы арестовывало и само казнило. А потом жило бы в одной станице с родственниками убитых, власть-то менялась часто. Как это бывало, видно по такому описанию:
"Восстал против комиссаров красный Сердобский полк. Часть особистов и ревкомовцев убили, часть взяли в плен. Сбежался народ.
— Кум! — вдруг закричала Марья Дроздова, повязанная, в трауре по мужу, черным платком. — Где же мой муж, кум? Поведай, как ты его жизни лишал!
Сердинов не успел ей ничего ответить. Марья, обнаружив неожиданную силу, вырвала из рук старика-конвоира винтовку, взяла ее обеими руками за ствол, шибко размахнулась и изо всех сил ударила Сердинова прикладом в лоб. Сердинов рухнул на землю. Толпа ахнула... С безумной улыбкой и с необычайной для бабы сноровкой, словно занималась этим всю жизнь, Марья ударила Сердинова штыком под сердце."

Описание это - худлит (цитируется с небольшими сокращениями), но случай такой был на самом деле... А благодаря Врангелю, донесшие станичники были тут вроде и ни при чем - не они схватили, не они убили... А солдат Врангеля в той станице никто не знает, да и пробудут они там недолго.
Дальше - больше. Кроме казаков, приходили к Врангелю и горцы, чьи аулы, по их словам, тоже пострадали от красных.
Врангель "выдал им несколько десятков захваченных нами пленных, с тем, чтобы их судил аульный суд. ...набросившись на пленных, [их] тут же на глазах обывателей всех перерезали." Естественно, никто не разбирался, были ли среди тех пленных причастные к красному террору или перерезаны горцами были случайные люди - обычные русские мужики, мобилизованные красными. Аульные суды действительно существовали до революции, но судили они только жителей этого аула, и только за мелкие проступки (максимальное наказание - арест на 7 дней). ИМХО, ссылка Врангеля на то, что он якобы рассчитывал на аульный суд - не более чем отмазка. Все он понимал прекрасно.
Далее. К белым шли в основном казаки, т. е. конница, а Врангель желал иметь и пехоту. У него был "батальон", по численности скорее равный взводу, да несколько пехотных офицеров. Врангель решил "доукомплектовать" свою пехоту за счет ...пленных (которых перед тем взяли ок. 3000).
"Выделив из их среды весь начальствующий элемент, вплоть до отделенных командиров, в числе 370 человек, я приказал их тут же расстрелять. Затем объявил остальным, что и они достойны были бы этой участи, но ... я хочу дать им возможность загладить свой грех"
В той же главе Врангель, как ни в чем не бывало, пеняет красным, что они расстреливали пленных... Полк, созданный им из пленных, "беспрерывно участвовал в боях, несколько раз переменил свой состав" (т. е. нес огромные потери, восполняемые, небось, тем же "способом").
Через 20 лет аналогично действовать будут фрицы: хочешь - подыхай в концлагере, а хочешь - иди во власовцы... (теперь русофобы пытаются это выдать за свободный выбор "борьбы с режимом", хотя даже в таких условиях число изменников оказалось мизерным, да и те наверняка надеялись при случае вернуться к своим. Но фрицы это понимали, на фронт власовцев почти до самого конца не допускали, использовали их как карателей, чтоб кровью замазать). Но, кстати, фрицы-то все же давали пленным хоть какой-то выбор: те, кто не записался в РОА, просто оставались в том же концлагере и могли надеяться как-то выжить, немедленный расстрел за отказ им не грозил. Врангель же не оставил сомнений, что ждет посмевших отказаться.
(продолжение следует)
promo glavsnab март 3, 13:27 12
Buy for 10 tokens
http://labas.livejournal.com/858074.html "...стало горько что Ю.Л.Латынина вынуждена пользоваться услугами каких-то сомнительных посредников. Вот, написал ей письмо: Юлия Леонидовна. Являясь давним поклонником Вашего таланта, я очень рад тому, что Вы снова и снова обращаетесь к…

Присяжный поверенный

(см. предыдущие посты).
Белые взяли Ставрополь. Как обычно, красные, со слов Врангеля, перед отходом ухитрились успеть не просто перестрелять кого-то, но и замучить весьма трудоемкими способами. При Врангеле же горцы (в т. ч. и офицер!) ворвались в лазарет, где находились раненые красноармейцы, и учинили там резню. Врангель послал туда ординарца с несколькими казаками, но тем, конечно же, никого схватить "не удалось".
Затем к Врангелю явился некий хорунжий Левин (странная фамилия для казака), назвавшийся командиром какого-то отряда при "белом" губернаторе (который на тот момент еще не прибыл в Ставрополь). Врангель, ничего не проверяя, передал в ведение этого Левина местную тюрьму, где Левин занялся массовыми расстрелами. Врангель задержал Левина и передал его прибывшему губернатору, дальнейшая судьба Левина ему якобы неизвестна.
Врангель пишет, что в первые же дни командования дивизией повесил нескольких мародеров (похоже, без суда). Другие же комдивы (Покровский и Шкуро, например) грабежи чуть ли не поощряли (Шкуро еще на 1-й мировой, будучи тогда есаулом, возглавлял "партизанский" отряд, который в основном пьянствовал и грабил). Врангель-де (якобы) не позволял грабить население. Однако, если удавалось отбить награбленное красными, Врангель "справедливо" делил это между своими казаками (вместо того, чтоб вернуть владельцам, а если владельцев выявить невозможно, то, например, раздать пострадавшим от красного террора - семьям, потерявшим кормильца...). Кроме того, Врангель строго карал за грабежи только подчиненных ему, если же попадались грабители из других частей, он ограничивался лишь угрозами да сообщениями их командирам (заведомо зная, что те грабителей никак не накажут).
В Ростове-на-Дону Врангелю сообщила контрразведка, что будто бы в город прибыли некие красные агенты и с помощью местных большевиков собираются устроить беспорядки. "Я приказал в ту же ночь арестовать всех намеченных контрразведкой лиц... было арестовано до семидесяти человек. Среди них занимавший довольно видное положение в городе присяжный поверенный [т. е. адвокат] Ломатидзе. Последнего в числе шести наиболее видных большевистских деятелей я немедленно предал военно-полевому суду, приговорившему их к смертной казни. Несмотря на ряд обращенных ко мне ходатайств отдельных лиц и общественных групп о смягчении участи осужденных (главным образом ходатайствовали об имеющем значительные связи в городе Ломатидзе), я остался непреклонен. Через день после ареста приговор был приведен в исполнение."
С чего Врангель взял, что тот адвокат - "большевицкий деятель", неизвестно. Остальные арестованные тоже, небось, не зажились.

Ну и, само собой, в мемуарах Врангеля среди белых командиров постоянно упоминаются Келлеры, Миллеры, Дрейеры, Баумгартеры, Шиллинги и фон Лампе.
(продолжение следует).

Душевные страдания

Помимо резни и расстрелов, пишет Врангель и о том, как он воевал.
Однажды, например, Врангель находился на батарее. Внезапно атаковала красная конница, белые бросили орудия и драпанули, не слушая приказы офицеров. Автомобиль Врангеля застрял в пашне, шофер сбежал, пришлось удирать пешком. Врангель пытался выхватить револьвер, но совсем забыл, что накануне его кому-то подарил (?!). Шашки при нем тоже не оказалось (и это командир кавалерии!). На его счастье, мимо неслась санитарная повозка, где сидели две "сестры милосердия" и лежал раненый. Пеший и безоружный Врангель, проявив редкую прыть, помчался за нею, догнал и влез туда. Красные якобы отстали (трудно поверить, что всадники не смогли догнать повозку, которую догнал пеший. Видно, они сочли, что там только раненые и медперсонал, и решили их не трогать).
Но это - курьез. А вот потери: "дивизия за август и сентябрь потеряла 260 офицеров и 2 460 казаков - почти 100 процентов своей численности". Ну и, понятно, Врангель приказывал "беспощадно расстреливать ослушников и трусов"
"Огромные толпы пленных тянулись на запад по обочинам дороги. В изодранных шинелях, босые, с изможденными землистого цвета лицами, медленно брели тысячные толпы людей. Пленных почти не охраняли, два казака гнали две-три тысячи. Выбившись из сил, больные люди падали тут же на грязной дороге и оставались лежать, безропотно ожидая смерти, другие пытались еще искать спасения, подымались и шли далее, шатаясь и падая, пока, окончательно выбившись из сил, не теряли сознание. Двое таких несчастных, перейдя предел человеческих страданий, бросились под колеса нашего поезда."
- спрашивается, а на фига таких пленных было куда-то гнать? Чтоб усеять этот путь их трупами? Почему "пожалевший" их Врангель ничего не сделал для обеспечения пленных хоть минимальным питанием и медпомощью? Опять вспоминается 41-й год и "марши смерти". Фрицам и японцам было с кого брать пример...
Врангель несколько недель с боями шел через калмыцкие степи к Царицыну, где у красных имелись укрепления и сильная артиллерия. Он указывал Деникину, что одной конницей их взять невозможно, нужна пехота и артиллерия. Деникин пообещал. Но Врангель, не дождавшись этих подкреплений, пытался взять Царицын имевшимися силами. Разумеется, кроме больших потерь, ничего из этого не вышло.
"Воспользовавшись тем, что несколько офицеров во главе с астраханским есаулом учинили в городском собрании громадный дебош со стрельбой, битьем окон и посуды, во время которого неизвестно каким образом пропала часть столового серебра, я предал их всех военно-полевому суду по обвинению в вооруженном грабеже. Суд приговорил есаула, известного пьяницу и дебошира, к смертной казни через расстреляние, а остальных — к низшим наказаниям. Несмотря на многочисленные обращенные ко мне ходатайства губернатора, астраханского войскового штаба и ряда лиц, приговор был приведен в исполнение "
Никакого грабежа заведомо не было, кто спер серебрянную посуду - неизвестно, и вообще это лишь предлог, а сам "суд" - не более чем спектакль с заранее известным финалом. И казнят уже не красных и даже не дезертиров, а своего же офицера, пусть даже пьяницу... И тут же Врангель публикует пафосное письмо Деникину, где писал, что он, оказывается, "страдает душой при виде потоков русской крови, пролитых братской рукой"