April 25th, 2018

Кровавый урок

(см. предыдущие посты)
Следующим "подвигом" Врангеля стали репрессии по отношению к членам кубанской "рады". Часть ее склонялась к "самостийности", власть Деникина признавали с оговорками, требовали как минимум автономии казачих областей, а то и федерального устройства России, тогда как Деникину и Ко хотелось "единой и неделимой". Препятствовали мероприятиям деникинцев, таким, как снабжение армии и мобилизация людей и коней... Деникин и Ко хотели бы лишить "раду" реальных полномочий, передав их атаману, фактически ими же назначаемому.
Деникин и Врангель решили расправиться с неугодными. Предлогом послужило то, что несколько членов "рады" подписали некий договор о сотрудничестве с какими-то представителями горских народов. Не будучи утвержден "радой" и подписан атаманом, договор этот никакой силы не имел, да и подписанты со стороны горцев тоже никого не представляли, кроме самих себя. Но это не имело значения. Верные "раде" войска услали на фронт, а взамен ввели свои - якобы для проведения парада. Планировалось арестовать 30-40 человек, но кубанский атаман протестовал. В итоге арестовали 12, одного из них - Калабухова - тут же "судили" и повесили. "Суд" был не более чем фарсом, "приговор" был предрешен Деникиным и Врангелем, а Калабухов этот был вовсе не большевиком, а священником и одним из организаторов борьбы против большевиков на Кубани.
Остальных арестованных Врангель использовал как заложников, шантажируя кубанских политиков их возможной казнью.
"прибыла ко мне депутация с новым ходатайством за арестованных. ...я заявил, что кровавый урок необходим, что он один может заставить опамятовать тех, кто, принося в жертву политике родную армию, губит саму Кубань, а с нею и Россию, что мне не нужны чьи либо жизни, но необходима гарантия в том, что былое не повторится и армия не окажется вновь в отчаянном положении"
В итоге Врангель от кубанцев своего добился, и арестованных только выслали.

Другая история случилась уже в Крыму, когда белый фронт рухнул и Деникин фактически сбежал, передав власть Врангелю. Симферопольский городской голова, некий Усов, осмеливался от лица общественности допекать врангелевских генералов протестами против повешений и т. д. Врангель заявил Усову, что если сочтет нужным, то и самого Усова повесит:
"я поступаю так, как понимаю свой долг. Для выполнения этого долга я не остановлюсь ни перед чем и без колебания устраню всякое лицо, которое мне в выполнении этого долга будет мешать. Вы протестуете против того, что генерал Кутепов повесил несколько десятков вредных армии и нашему делу лиц. Предупреждаю Вас, что я не задумаюсь увеличить число повешенных еще одним, хотя бы этим лицом оказались Вы."
"Вредность" того или иного человека, естественно, врангелевцы определяли по своему усмотрению. Усов проникся, срочно "заболел" и подал в отставку. Зато, когда некий капитан Манегетти (очередной "русский") спьяну беспричинно застрелил незнакомого матроса, убийцу публично приговорили к казни, втихаря же Врангель его освободил, ограничившись разжалованием.
Врангель все время пишет, что большевики, в отличии от Деникина, правильно понимали стратегию и сосредотачивали большую часть сил против наиболее опасного противника, на остальных фронтах ограничиваясь обороной. Так они разбили Колчака, затем Деникина. Когда Врангель засел в Крыму, то красные занимались в основном отражением польской агрессии, временно оставив Врангеля в покое. Он понимал, что это - до поры до времени, но все-таки уповал неясно на что и пытался укрепить свое положение. Так, Врангель вдруг вспомнил, что военно-полевые суды, находясь "фактически в полном подчинении войсковым начальникам...состоя из лиц в большинстве случаев незнакомых с самыми элементарными юридическими познаниями, сплошь и рядом совершали грубые непоправимые ошибки, в корне нарушая основные понятия законности и правопорядка" (хотя сам, когда это было ему выгодно, охотно этими судами пользовался). Он же, расстреливавший сотни пленных за одну лишь принадлежность к красным, объявил фактическую амнистию всем ранее служившим у большевиков или националов. Пишет, что это, мол, глупый Деникин преследовал всех без разбора, превращая возможных союзников во врагов. А сам Врангель-де тут ни при чем, он весь в белом...
promo glavsnab march 3, 13:27 12
Buy for 10 tokens
http://labas.livejournal.com/858074.html "...стало горько что Ю.Л.Латынина вынуждена пользоваться услугами каких-то сомнительных посредников. Вот, написал ей письмо: Юлия Леонидовна. Являясь давним поклонником Вашего таланта, я очень рад тому, что Вы снова и снова обращаетесь к…

Грабь-армия

(см. предыдущие посты)
"Грабь-армия" - так красная пропаганда называла деникинцев. Судя по мемуарам Врангеля, да и самого Деникина, для этого имелись все основания.
"Войска наперерыв стремились захватить побольше; что не могло быть использовано для непосредственных нужд частей, отправлялось в тыл для товарообмена и продажи. Огромное число воинских чинов находилось в тылу в длительных командировках по "реализации военной добычи". В войсках вырабатывался взгляд на войну, как на средство наживы. Армия развращалась. Подвижные запасы частей, по мере продвижения на север, быстро увеличивались, обозов не хватало и, при благосклонном попустительстве свыше, под захваченное добро брались подвижные составы. Некоторые части занимали под полковые запасы до двухсот вагонов. С началом отхода награбленное добро поспешно увозилось в тыл, забивая железнодорожные узлы, нарушая и осложняя график важнейших воинских перевозок"
Или: "В руках всех тех, кто так или иначе соприкасался с делом "самоснабжения", — а с этим делом соприкасались все, до младшего офицера и взводного раздатчика включительно, — оказались бешеные деньги, неизбежным следствием чего явились разврат, игра и пьянство. К несчастью, пример подавали некоторые из старших начальников, гомерические кутежи и бросание бешеных денег которыми производилось на глазах у всей армии." (это из рапорта Врангеля Деникину).
Или: "доколе во главе конницы будет стоять генерал Мамонтов, конница будет уклоняться от боя и заниматься только грабежом."
И т. д. Врангель прямо пишет, что если население поначалу (якобы) воспринимало белых как освободителей, то потом подвергалось такому же произволу, как и при красных.
Характерный диалог состоялся у Врангеля с генералом Май-Маевским, который заявил:
"— на войне начальник для достижения успеха должен использовать все, не только одни положительные, но и отрицательные побуждения подчиненных. Если вы будете требовать от офицеров и солдат, чтобы они были аскетами, то они и воевать не будут.
Я возмутился.
— Ваше превосходительство, какая же разница при этих условиях будет между нами и большевиками?
Генерал Май-Маевский сразу нашелся:
— Ну, вот большевики и побеждают"

Шкуро, например, свое пьянство "оправдывал" тем, что его начальник Май-Маевский тоже пьянствует.
Но если генералы Мамонтов, Шкуро, Май-Маевский и т. д. отличались склонностью к грабежам, кутежам и дебошам, то генерал Слащев и вовсе был наркоманом.
"Бледно-землистый, с беззубым ртом и облезлыми волосами, громким ненормальным смехом и беспорядочными порывистыми движениями, он производил впечатление почти потерявшего душевное равновесие человека.
Одет он был в какой-то фантастический костюм, — черные, с серебряными лампасами брюки, обшитый куньим мехом ментик, низкую папаху "кубанку" и белую бурку...Перескакивал с одного предмета на другой и неожиданно прерывал рассказ громким смехом..."

Врангель (якобы) по возможности всю эту гоп-компанию пытался отстранить от командования или хотя бы урезонить. Деникин же, по словам Врангеля, смотрел на их похождения сквозь пальцы и никаких мер не принимал.
P. S. Врангель упоминает некоего сотника графа Дю-Шайля, агитировавшего за казачью самостийность (!) и отданного за это под суд (граф со страху пытался совершить самоубийство, но не сумел и тяжело себя ранил, поэтому его просто выслали). Исконный казак, по фамилии сразу видно.