June 1st, 2020

Взялись за оружие

1941-й год.
"Между домами по окраине Новгорода соорудили валы из кирпича и камней. Мы засели за домами. У меня был карабин. Я стрелял из него.
Многие жители Новгорода тоже взялись за оружие. Не хотели сдавать немцам свой город. Помню, из слухового окна своего дома стреляла одна девушка. Стреляла из винтовки. И так метко! Выстрелит — и немец в цепи падает. Может, спортсменка была."

(отсюда)
Никто не хотел воевать за кровавый режим.
В тех же воспоминаниях сказано, что "танкисты, потерявшие свои танки, были сформированы в пехотные роты" (а вовсе не "побросали и разбежались", как втирают всякие Солонины).

...
У Симонова в "Живых и мертвых":
"...насыпь железной дороги, невдалеке от путевой будки. ...Там старик обходчик до сих пор живет....
... Недалеко от Синцова стрелял из винтовки по немцам старик обходчик; а потом, когда Синцов еще раз оглянулся, старик уже лежал на дне окопа мертвый, в немецком мундире, распахнутом на седой окровавленной груди."

(это худлит, конечно)
promo glavsnab march 3, 13:27 12
Buy for 10 tokens
http://labas.livejournal.com/858074.html "...стало горько что Ю.Л.Латынина вынуждена пользоваться услугами каких-то сомнительных посредников. Вот, написал ей письмо: Юлия Леонидовна. Являясь давним поклонником Вашего таланта, я очень рад тому, что Вы снова и снова обращаетесь к…

Авторота

Я уже писал о ветеране Красюкове Петре Константиновиче, который пришел с войны инвалидом (туберкулез) и которого кровавый режим сослал на Валаам лечил семь (!) лет - то в госпитале, то в санатории на море, и вылечил-таки, хотя был он обычный парень из деревни, заслуг особых не имел.
Другая тема - что якобы РККА ездила сплошь на ленд-лизовских автомобилях... Тут - об РККА в целом (на 1 января 1944 импортных а/м, без учета трофейных, было 19 %, на 1 января 1945 - 30 %, причем это не только ленд-лиз, были ведь и закупки за деньги). Тут - данные по 1-му Украинскому фронту на 1 октября 1943 г.: импортных а/м около трети (видимо, с учетом трофейных).
Так вот, Красюков как раз был на войне шофером и излагал следующее:
Литва, осень 1944. Путь от тыловых баз к фронту - ок. 150 км. В автороте было 15-20 а/м (их число все время менялось). В один из рейсов вышло 14 а/м - по два "студера" и "шевроле", остальные десять - ЗИСы да полуторки. Дошло только восемь. И это была типичная картина: машины горели и взрывались от огня авиации противника, тонули на разбитых ею же переправах, а ближе к передовой - попадали под огонь артиллерии и минометов. Бывало, застревали так, что не вытащить. Уцелевший груз всякий раз перегружали на оставшиеся а/м.
"Взамен разбитых машин давали другие. Если получим на роту «студебеккер», считай, праздник. В основном шли старые ГАЗ-АА (полуторки) и ЗИС-5. Изредка трофейные машины: немецкие, французские, итальянские. ... Поломка «иномарки» требовала особого ремонта. Если позволяла обстановка, то поврежденные машины тянули на прицепе и 20 и 30 километров до пункта ремонтников. Но если отечественные машины чаще всего восстанавливали, то «фиаты», «опель-блитцы», «рено» так и оставались на обочине. Не было запасных частей."
Для отечественных машин снимали уцелевшие детали с разбитых.
Кроме того, очень много было конных обозов.
"Взорвавшаяся бомба перебила понтонный мост. Одну машину разнесло, другие успели отъехать, а мой «шевроле», вместе с вклинившейся лошадиной повозкой, остались болтаться на половинке понтонного моста.
Ездовой, недолго думая, распряг лошадь, снял сапоги, штаны... Столкнул в воду лошадь, спрыгнул сам, и через пять минут оба выбирались на берег. Последовать его примеру я не мог. Одно дело - подвода с фуражом и мукой, и другое - трехтонка, загруженная снарядами и патронами."

Т. е. рядовой водитель подтверждает то, что сказано в документах: и в конце войны большая часть а/м была отечественная, плюс трофеи... И еще гужевой транспорт.

Колхоз окреп

Еще из воспоминаний П. К. Красюкова.
"На всю жизнь запомнился голод тридцать третьего года. Как все получилось? Весна поначалу хорошая была, дожди, все зеленеет. А в конце мая начался суховей! Горячий ветер дул две или три недели. Такой сильный, что верхний, плодородный, слой чернозема начисто снес. Вот тогда мы голодали. Был полный неурожай. И муку с травой смешивали, и щи из крапивы варили — одна зеленая вода. Ослабленные люди, чаще маленькие дети и старики, умирали. Редкий дом обошла смерть.
   И в тридцать седьмом был неурожай. Огромные тучи саранчи все всходы сожрали. Идешь по полю, а она под ногами хрустит. Как с саранчой бороться, толком не знали. Делали все, что могли. ...Но с голоду в тот год люди не умирали. Колхоз окреп, давали муку, крупу, другие продукты. Пережили мы нашествие крылатой твари.

Осенью родители получали какое-то количество зерна, фуража, сена, но кормились в основном своим хозяйством. Земля в наших местах хорошая. Без полива собирали с огородов богатые урожаи картошки, капусты, помидоров и прочих овощей. Много было фруктов: яблоки, груши, сливы, орех. Кругом сады, фруктами мы объедались. Хозяйство в семье держали небольшое (налоги высокие): корова, штук пять овец, 15–20 кур. В конце лета отец покупал поросенка, его легко было выкармливать осенью, а в зиму резали, так как кормить было нечем."
...Я честно скажу, что работали до войны в колхозе абы как. Через пень-колоду. Подневольный труд никогда продуктивным не бывает. Ну, а сейчас, когда колхозов нет, лучше, что ли, в селе стало? Смотрю и сравниваю. Было плохо, а стало еще хуже."
 
По мнению очевидца, кровавый режим в целом и колхоз в частности - вовсе не являются причиной голода (по крайней мере, там, где он рос). Наоборот, в 1937-м именно колхоз их от голодных смертей спас.
  И не надо думать, что кто-то от имени умершего ветерана насочинял какую-то ахинею. У меня книга 2010 г. (возможно, это не первое издание), Красюков был тогда жив (не знаю, жив ли он сейчас). В 33-м году было ему 7 лет, в 37-м - 11 (не малыш уже, все понимал и помнил).
 

Минное поле

История, которую, насколько мне известно, пока не смакуют русофобы (хотя она им вполне подойдет).
Пыльцын А. В. был командиром роты в штрафбате:
"...мою роту пустили практически осознанно на минное поле. У меня было в роте больше 100 человек, а за минное поле прорвались только около 20."
Это было в 1944 г. Пыльцын через много лет нашел в архиве документ: в том бою погибло (видимо, не только от мин, но и от огня немцев или в рукопашной) 39 человек.
"9 мая 1945 года, в первый день мира, в первый день Победы у нас в батальоне был праздник. Ну, после того, как мы хорошенько расслабились уже. Хорошо зарядились и спиртным уже. И вот командир батальона, тоже расслабившись, подозвал меня и говорит: «Слушай, я тебе по секрету скажу. Вот тогда твою роту на минное поле пустили умышленно, по приказу генерала Батова». Я не уверен, что он правильно сказал, что это именно Батов приказал. Скорее всего, может быть, это даже с его личного предложения и согласия. Но, во всяком случае, это было сделано намеренно."
(отсюда, с Пыльцыным беседовал pyhalov).

   Ночью, рассказывает Пыльцын, приходили саперы, но примерно через час они вернулись, сказав, что мин нет. Все обрадовались. Атаку начали на рассвете. То ли саперы схалтурили, то ли немцы успели той же ночью мин понаставить...
   Сильно сомневаюсь, что командарм Батов, минуя корпусное и дивизионное звено, лично решал, где наступать роте в 100 бойцов, пусть даже из штрафбата (в армии наверняка были десятки тысяч). Как пишет сам Пыльцын, комбат ему про это рассказывал "расслабившись", т. е. спьяну. Мнение Пыльцына, что это сам комбат, посылая роту на мины, хотел выслужиться (комбат за этот бой получил орден), тоже вызывает сомнения: ведь рота, понеся большие потери на минах, могла и не выполнить задачи. И зачем тогда спектакль с саперами? Приказали бы атаковать, да и все.